Экономика

Независимый рынок умер. Его последовательно убивали революция большевиков, фашистский дирижизм, кейнсианство, Великая депрессия, виктория лейбористов в 1945, новая волна кейнсианства, арабское нефтяное эмбарго, “третий путь” профессора Энтони Гидденса, современный экономический кризис - вольный рынок умирал самое малое 10 раз в течение прошлого столетия. И если бы “отец-основатель” теории рыночной экономики шотландец Адам Смит услышал нынешние рассуждения о смерти рынка, он бы громко расхохотался, пишет британская Financial Times.

В самом известном своем труде “Исследование о природе и причине богатства народов”, опубликованном в далеком 1776 году, Смит пишет: “Жилой жилище сам по себе не приносит никакой прибыли человеку, тот, что в нем живет”. А дальше ещё интереснее: “Даже если жилье сдается в аренду и приносит арендодателю ренту, обиталище все одинаково не производит никакой стоимости, и для выплаты этой ренты у арендатора должен быть иной доход”. Следовательно, заключает Адам Смит, несмотря на то, что здание способен приносить барыш особняком взятому человеку, “доход всего населения ни на йоту повысить он не может”.

Знаком был Адам Смит и с гигантскими спекулятивными пузырями или, как он их целомудренно называет, случаями “перегрева”. За три года до рождения Смита, в 1717 году во Франции была учреждена Миссисипская компания. Ее главой был популярный в то миг финансист Джон Ло - Бернард Мэдофф 18 века, - который пользовался поддержкой регента Филиппа Орлеанского. Группа выпустила 200 тысяч акций по 500 ливров каждая. При этом покупатели могли оплачивать акции не только монетой и банкнотами, но и государственными обязательствами, которые на рынке котировались ниже номинала.

Таким образом, фирма становилась кредитором государства. Без малого безотложно возник лихорадочный спрос на акции Миссисипской компании. На следующий год Ло от имени руководства компании обещал весьма большие дивиденды. Это заявление спровоцировало подъем спроса на акции. Компания объявила подписку на дополнительные 50 тысяч акций, на которые в короткое период было подано 300 тысяч заявок. Вектор движения уже выпущенных акций тем временем неуклонно повышался, и компания решила выпустить еще 300 тысяч акций, вместо раньше планировавшихся 50 тысяч и реализовать их по рыночному курсу. Курс 500-ливровой акции поднялся до 10-15 тысяч. Закончилось это, понятное дело, плохо.

Адам Смит, описывая занятие банков, указывал, что попытка притянуть покупателей облигаций выплатой по ним высоких процентов, чревата полной потерей капитала. Сверхприбыль же, как правило свидетельствует о перегретости того или иного рынка или страны. И наивысшая норма прибыли наблюдается, как правило, в странах, которые “стремительно приближаются к банкротству”.

Раз за разом участники рынка наступают на одни и те же грабли, впадают в своего рода безумие, постоянно взвинчивающее цены на тот или другой актив - землю в Луизиане, акции, облигации, луковицы тюльпанов или закладные, обеспеченные недвижимостью. Это безумие неизменно подогревается одной элементарный идеей, которая содержится в том, что благодаря кредитной экспансии тот самый актив может вырастать в цене до бесконечности.

Какой рецепт мог бы вручить в нынешних обстоятельствах Адам Смит? Уж во всяком случае не силиться надуть назад лопающиеся пузыри, накачивая банки все новыми и новыми денежными вливаниями. Переоцененный актив должен рухнуть в цене. Что же касается национализации, Смит предупреждал в своем труде: “Государство может чеканить монету, но вряд ли станет когда-нибудь хорошим виноторговцем или аптекарем”.